Tеракты в России

05.11.2009 13:59 - Av Elena Milashina

Татьяна Карпова с трудом взбирается по шаткой лестнице на грузовик с открытым бортом. Это - импровизированная сцена, с которой выступают оппозиционные российские политики и правозащитники перед немногочисленной публикой. Все эти люди пришли на траурный митинг, посвященный жертвам Норд-оста. 22 октября 2006 года чеченские террористы захватили в центре Москвы здание, в котором с успехом шел первый российский мюзикл «Норд-ост». В заложниках оказались около 900 российских и иностранных граждан. 26 октября российские спецслужбы пустили в захваченное здание усыпляющий токсичный газ. Через двадцать минут спецназ ворвался в здание, в результате короткого боя все террористы были убиты. Также погибли 130 заложников. В их числе сын Татьяны Карповой - Александр.

После штурма Александру Карпову, как и еще 67 погибшим заложникам, не было оказано никакой медицинской помощи. Александр полежал семь часов на холодной земле и умер в машине «Скорой помощи». От действия отравляющего газа у него парализовало дыхание, сердце остановилось. Его можно было бы спасти. Но главной задачей было уничтожение террористов. К спасательной операции никто даже не готовился. Вместо спасения был хаос.

…Холодный ветер задувает поминальные свечки в руках людей. Татьяна стоит на самом ветру, в распахнутой куртке. Но она не чувствует пронизывающего холода, от которого мнутся стоящие рядом бывший премьер-министр России Михаил Касьянов, бывший чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров, бывшие депутаты Государственной думы РФ Ирина Хакамада и Борис Немцов, бывший советник президента Путина Андрей Илларионов.

Татьяна Карпова - обычная москвичка средних лет, оказавшаяся в необычной компании очень известных в России политиков. Но у Татьяны нет робости перед этими людьми. Наоборот, это они, кажется, склоняют перед ней голову.

Татьяна Карпова - сопредседатель общественной организации «Норд-Ост», которую создали родственники погибших заложников. Именно она объединила других матерей, потерявших своих детей в страшных российских терактах.

По данным организации «Норд-Ост» с 1995 года по 2006 в России произошло более 55 терактов. Погибли 1802 человека, пострадали более 20 000 граждан. Но в России не существует даже юридического понятия «пострадавший в результате теракта».

16 сентября 1999-го года в результате страшного взрыва в Волгодонске (маленький город на юге России недалеко от Ростова-на Дону) люди получили баротравмы, контузии, увечья. Но врачи поставили им диагноз: «травма по причине несчастного случая в быту». Даже у женщины, которая в результате взрыва лишилась руки и глаза.

Мощнейший взрыв двух тонн гексогена произошел ровно в 6 утра. Частично разрушены и повреждены оказались ближайшие к взрыву четыре многоэтажных дома. Пострадали 15 тысяч 280 жителей, погибли 19 человек, 73 стали калеками. Погибших было бы гораздо больше, если бы дома обрушились, как это произошло со взорванными домами в Москве. Но Волгодонску повезло - здания были построены по уникальному сейсмоустойчивому проекту и устояли, хотя и получили сильные повреждения.

После теракта эти дома восстановили, застеклили окна. И вселили обратно пострадавших от теракта людей. Десять лет они живут в декорациях своего кошмара. Просыпаются в 6 часов утра без будильника. У многих до сих пор вылезают мельчайшие кусочки стекла, которые впились в тело десять лет назад под воздействием взрывной волны огромной силы. В Волгодонске высокий уровень суицида. Все домашние животные, пережившие теракт, сошли с ума. Это зафиксированный учеными факт. Сумасшедших собак и кошек усыпили. А что делать с людьми? Никакой реабилитационной программы не было. Самые большие компенсации, которые получили волгодонцы - 16 тысяч рублей. Это чуть больше 500 долларов. За погибшего. Выжившим дали еще меньше. Благотворительную помощь разворовали власти Ростовской области. Официальные российские СМИ вспомнили о Волгодонске только в этом году. Повод - круглая дата, десять лет прошло…

Три года назад пострадавшая в теракте жительница Волгодонска Ирина Халай решила, что молчать больше нельзя. Она познакомилась с Татьяной Карповой и создала в Волгодонске организацию пострадавших от теракта «Волга-Дон». После теракта Ирина, инженер по профессии, потеряла трудоспособность и живет на очень скромную пенсию по инвалидности размером в 150 долларов.

Но каждый день она с огромным упорством и оптимизмом борется с абсолютно целенаправленной политикой российской власти - не замечать жертв российских терактов. Как будто их нет.

Уже несколько лет Ирина пытается добиться от правительства России, чтобы оно внесло в Государственную думу закон «О социальной защите граждан, пострадавших от терактов». Сначала просто требовали, чтобы такой закон был принят. Потом пострадавшие сами написали закон. В России есть подобные прецеденты - например, закон о защите пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС. Жертвы терактов требуют на самом деле немного: пенсии, судбсидии на оплату коммунальных платежей, бесплатные лекарства и протезы, бесплатную реабилитационную помощь, льготы при поступлении в институты и отсрочку от армии для детей, переживших теракт.

Еще Ирина учит английский язык и осваивает Интернет. Именно из Интернета она узнала, какие права есть у людей, пострадавших от терактов в Европе и США.

- 19 апреля 1995 года в Оклахома-сити маньяк взорвал здание ФБР. Американцы создали программу «Хартленд» для исследования последствий теракта. В городе был построен институт пограничной психиатрии.

- Спустя одиннадцать дней после 11 сентября 2001 года Конгресс США принял закон, который предусматривал создание фонда компенсации жертвам терактов. Фонд формировался за счет средств налогоплательщиков, размер компенсаций - около двух миллионов долларов.

- Родственникам погибших по время серии терактов, совершенных в Лондоне 7 июля 2005

назначили базовую компенсацию в размере 11 тысяч фунтов стерлингов. Дети погибших будут получать по две тысячи фунтов ежегодно до совершеннолетия…

Ирина написала письма представителям иностранных организаций, объединивших пострадавших от терактов людей. В отличие от российского правительства эти адресаты оказались куда более отзывчивыми. Ирину начали приглашать на международные конференции и семинары, посвященные разработке Конвенции по защите прав жертв теракта и международных стандартов помощи пострадавшим.

Как правило, Ирина оказывается на таких конференциях единственным представителем двадцати с лишним тысяч россиян, пострадавших от терактов. Но в прошлом году ОБСЕ пригласила и обеспечила проезд на очень важную конференцию представителям всех крупных терактов России - Татьяне Карповой, Ирине Халай и Элле Кесаевой, чья двенадцатилетняя дочка в сентябре 2004 года оказалась в захваченной террористами школе. Элла Кесаева и ее сестра Эмма, у которой в Беслане погибла вся семья - муж и двое сыновей - создали организацию «Голос Беслана».

На конференции ОБСЕ также присутствовал представитель российского правительства - высокопоставленный российский дипломат. Он увидел в зале этих женщин, вышел на трибуну и посоветовал европейцам «быть более внимательными в подборе организаций для такого уровня встреч». Потому что жертвы терактов «не способны к дискуссии и выступают против российского государства». Татьяна Карпова, Ирина Халай и Элла Кесаева в знак протеста молча вышли из зала.

Все они задают один вопрос: несет ли российская власть ответственность за совершенные в России теракты?